Не надо мне пиздеть про пропаганду, не надо мне оправдывать скотов, не надо мне выдумывать причины, оправдывая мерзость их умов... Не надо, сука, блядь, урод, не надо всё сваливать на то, что, блин, тиран заставил, сука, их всех стать уродами и кровь, блядь, пить, как сладкий, блядь, отвар... Не КГБ, не ФСБ и даже не Хуютин жестокость, кровожадность воспитал. Они родились с этим всем — он лишь им волю на проявление всей гадости взял дал... Душа такая, и сквозь поколения одно и то же лезет из пизды — блядь, пролетарской, мерзкой и пропитой, и нет там никакой, блядь, новизны. И двадцать лет, и пятьдесят, и двести — все они такими были, бля... Так что засунь, урод, ты свои сказки поглубже, сука, сзади, блядь, в себя... Не может никакая пропаганда тебя заставить быть уродом, бля. Хоть слушай ты её с утра до ночи — не пропитает никогда она тебя... Не сможет геем стать тот, кто не любит сосать мужской вонючий хуй. Пацанчик из церковного приюта — сколько его ни пичкай фильмами — хуй... Не сможет стать фашистом и, блядь, мразью тот, кто не расположен, сука, бля, тот, кто в душе не жаждет, сука, крови. Не пропитает пропаганда — нихуя... Поэтому я повторю тебе, блядь, сука: нет пропаганды — есть душа, рождённая из пизды, блядь, пролетарской, которая лишь жаждет, блядь, огня... Огня, блядь, жаждет, смерти, крови, ебли, насилия, и слёз, и крика навзрыд. Когда их жертва плачет перед смертью — вот что им нужно, ёбаный ты стыд... А ты, блядь, продолжай и дальше верить в свои, блядь, сказки про ТВ: что, мол, хороших, блядь, людей вдруг изменило, заставив быть и жрать их, блядь, говно... Нет пропаганды, нет и, блядь, не будет — есть только, сука, сахар для ушей. Когда внутри ты весь из говна сделан, ты любишь это всё покруче щей... И жрёшь ты это всё большою ложкой, и смотришь, смотришь Первый, блядь, канал, и ловишь каждое словечко или взгляд, бля, что там хуйло со сцены, блядь, сказал... И было так всегда, и будет дальше, и нужно, блядь, тебе скорей понять, что невозможны с ними разговоры — их можно только, сука, убивать!